... вот тут для меня какая-то загадка. Советская интеллигенция, в общем-то, смогла воспроизвестись с какой-то обескураживающей полнотой, со всеми своими достоинствами и недостаточками — кроме одного качества. Мы не смогли сохранить правые взгляды. А ведь это были настолько правые взгляды, что их можно было бы не обсуждать, они были просто интуитивно правые, и отвратительность любой левизны была так же очевидна, как необходимость уступать пожилому человеку место в метро. Это был просто признак порядочного человека.
От этого ничего не осталось. Люди классических либеральных убеждений, люди, признающие не только право человека на равенство, но и право на первенство, не то чтобы перевелись, но фактически превратились в начетчиков, повторяющих прописные истины, которые никто не слушает, да и им самим, кажется, противно это произносить — что есть право на богатство, на хорошее образование для детей, на платную медицину, на качественные машины,— потому что если мы этих прав не признаем, то люди не хотят зарабатывать деньги, а образование, медицина и автопром перестают развиваться вовсе. Все люди с живым мышлением стали левыми. Был еще какой-то сегмент интеллигенции, который оставался правым в силу православия, но с ними этим летом все оказалось слишком плохо, чтобы об этом говорить.
Это г-н Ревзин как бы сказал "А". Ну что ж, попробуем сказать "Б", про этих самых людей с живым мышлением (моральными принципами и чутьем на платежеспособный спрос)... Переношу из спонтанной беседы сюда, чуть-чуть перефразировав:
По ощущениям, те честные из интеллигентов были "правыми" (хотели капитализма), чтобы в капитализме перестать интеллигентами быть. Хотели стать менеджерами, учеными, бизнесменами, пролетариями умственного труда без примеси кухонь, лабораторий и вузовских общаг, провонявших куревом и болтологией. Мы все были уверены, что в капитализме квалифицированный труд неплохо оплачивается - и все поголовно мнили себя квалифицированными непосредственно или в самом близком потенциале.
А потом ВНЕЗАПНО выяснилось, что в эпоху первоначального накопления не нужно столько менеджеров, ученых, бизнесменов и пролетариев умственного труда, сколько у нас было интеллигенции. А нужно просто максимум пролетариев-разнорабочих, какое-то число на всё готовых секретарш, бухгалтеров-фантастов, спекулянтов-коммивояжеров (уличных, биржевых, офисных, чартерных, дальнобойных - всяких); минимум клерков условно умственного труда, значительное количество работников ножа и топора и узких спецов по каким-то незнакомым технологиям. (Слова PageMaker и Illustrator действовали магически, а Oracle звучало, как нечто сакральное - "кто его знает, тот получает целую штуку баксов!")
Какое-то количество интеллигентов всё же стали успешными, но пройденная шкуродерня огрубила их изрядно, и более других - гуманитариев. Последним, в большинстве своем, пришлось не только принципами поступиться, но и бессмертную душу продать.
Сейчас это и остался почти единственный способ остаться интеллигентом (в смысле, морализатором), профессиональным гуманитарием и быть сторонником рынка - это за мзду продать себя олигархам.
Впрочем, интеллигентствующих противников рынка олигархи скупают нынче с пуговицами с еще бОльшим удовольствием. Ибо левая интеллигенция есть основной поставщик пехоты протеста. Наряду с националистами (еще более продажными).
- В "Коммерсанте" интеллигенты пишуть:
Тоже читал эту статью - по наводке Морозова.
Подводка к заключительной фразе - бесподобна! (Как и сама фраза, разумеется).
Особо заносчивым болванчикам уже поставили киндермат.
Более развернуто отвечу чуть позже, сейчас нужно убегать.
Народ на самом деле неплохо относится к богатым людям, если видит, что эти люди дело делают. У нас в Воронеже хозяин молокозавода "Вкуснотеево" пользуется большим уважением, потому что он поднял этот завод, оснастил, много работает, ездит по Европе, успешно перенимает опыт.